Война глазами журналиста

Мы живем в условиях странного мира, в котором всегда что-то не в порядке, где каждый год разгорается какой-нибудь крупный конфликт. И журналист на войне – далеко не последний гость.

Это не мирное население, не штатские и не военные. У них свои права и свои предписания: обязанности людей вне военных правил, обязанности людей посреди войны. Так было во времена болезненной для России чеченской кампании. Возможно, это повторится и в будущем, хотя не дай Бог…
По дороге в горящую точку
Десять лет назад журналисты из московского Фонда защиты гласности разработали памятку о том, как нужно вести себя, отправляясь в Чечню. Прежде всего, стоит застраховать свою жизнь (мало ли что). Отправляясь в горячую точку, лучше посетить ту структуру, которая ведет в ней боевые действия, встретиться с начальником пресс-службы и получить право на выезд, взять с собой удостоверение и командировочный лист от редакции. Потом выяснилось, что к этим документам придется приложить множество военных удостоверений и пропусков - «белых карточек». Когда будете собираться в дорогу, уложите вещи в рюкзак – руки должны быть свободными, чтобы успеть в любой момент сделать запись или фотографию. Но практика показала: чаще всего приходилось блокнот и фотоаппарат именно прятать. Надо было обязательно брать с собой аптечку, теплую куртку серых тонов, металлический жетон со своими данными, валюту. Во всем мире принято правило: журналист не должен брать в руки оружие и носить военную форму – поэтому никакого камуфляжа и даже средств самозащиты быть не должно. Зато там, в горячей точке, в цене ручки, сигареты, спички, зажигалки, конверты, газеты – их советовали брать с собой с запасом. Отправляться лучше было вместе с военными – познакомиться с офицером-попутчиком, записать, где он будет служить, расспросить, кого он знает, чем будет заниматься, это может стать темой для статей. По прибытии первым делом лучше представиться командованию, показать свои документы и изложить цель поездки. Здесь не будет сенсаций, здесь не смотрят на престиж прессы или телеканала, здесь не нужны ваши подвиги, здесь кровь и смерть видят каждый день. Просто попросите встретиться с солдатами и офицерами, чтобы узнать о боевой обстановке. Стоит ли строить из себя героя, разгуливая в зоне видимости противника? Снайпер может не разглядеть, что вы журналист, а не солдат. Если попадете на позицию, не рискуйте лишний раз – фотографировать можно и из укрытия. Если противник наступает, журналист может остаться и нейтральным наблюдателем – его никто не в праве осудить, но может и взять в руки оружие и вступить в бой, но если вас с оружием в руках захватят в плен, то будут смотреть не как на журналиста, а как на солдата. Если же в плен вы попали безоружным, заявите, что вы журналист, покажите документы (их лучше всегда носить с собой), не паникуйте, не обещайте выкуп. Возможно, у неприятеля могут оказаться ваши коллеги-журналисты, через них можно передать свои записи и данные, чтобы те быстрее дошли до редакции. Никогда не ругайте командование, даже если это делают собеседники. Лучше расскажите о том, что делается в стране, в мире. Не ждите пристального внимания и роскошного стола, лучше добавьте к пайкам собеседников что-то из своих припасов. И уезжая, не забудьте поблагодарить командование штаба и людей, среди которых вы жили.
Между военным и гражданским
Это были лощеные гражданские представления. Элементарная этика, которой стоило бы придерживаться, если бы вокруг не стреляли чужие и свои. У журналистов, которые отправлялись тогда в горячие точки, было три задания – вернуться оттуда живыми, вернуться с информаций и вернуться, не подставив других людей. Многим приходилось учиться общаться заново, полушепотом, смотреть в оба, отвечать за две жизни – свою и напарника, быстро предупреждать об опасности. Журналист – всегда журналист, он всегда должен добывать информацию «в поле», вряд ли ему о многом расскажет штабная жизнь. Журналистам приходилось знакомиться с местным населением, расспрашивать коренных жителей, не слишком-то довольных присутствием военных на их земле, учиться доверять с оглядкой – ведь каждый сегодняшний друг завтра мог стать врагом. Одно из главных правил военного времени для журналистов – не вмешиваться во «внутренние разборки», не ввязываться в криминальные истории, не нарушать закон, даже в военное время. В идеале представитель СМИ должен быть кристально чист и перед законом, и перед совестью, несмотря на всю ту грязь, которая замешивается на войне. Можно было писать правду, но отвлеченную – никакой «закрытой» информации, адресов, фамилий, контактных данных людей, у которых из-за этой информации могут быть неприятности - не подставляйся и не подставляй других. Как и солдатам, которые наспех готовились к боевым действиям, журналистам тоже приходилось изучать оружие, тактику, это как мини-КМБ (курс молодого бойца – авт.). Первым делом сориентироваться, где фронт, откуда могут стрелять, где могут быть мины и растяжки. Но, в отличие от военных, журналисты все-таки имели поблажки – им не надо было нападать, а если начнется обстрел – надо было просто прятаться, без лишних церемоний, в то время как военным приходилось принимать бой и отстреливаться. На время поездки приходилось «забывать», что вы принадлежите к другой культуре. Неправильное с точки зрения местных жителей поведение по отношению к старшим, женщинам, разговоры на табуированные темы могут испортить всю работу. В «горячих точках» можно оказаться свидетелем штурма населенного пункта, массовой гибели людей, вскрытия временного захоронения. Придется записывать десятки свидетельств о страшных разрушениях и садистских выходках. Это очень нелегко, но нужно было держать эмоции при себе. И наконец, главное разочарование, что ждало журналистов под конец чеченской кампании: даже «свои» часто на дух не переносили репортеров. В то время как боевики встречали журналистов даже с некоторым радушием, что ли. И от «своих» иногда исходила угроза еще более реальная, чем от «чужих» по ту сторону границы. Просто все тогда устали.
Тонкости
Приличия не позволяли записывать репортажи перед камерой в шапке, а военные условия не позволяли носить галстук и накрахмаленные рубашки. Война равняла всех перед лицом смерти, только у журналистов, в отличие от солдат, было чуть больше безрассудства, чем у остальных, ведь они приезжали в горящие точки по своей воле. Главная мера поведения на войне – собственная совесть. Нельзя было писать о войне равнодушно, к крови и смерти не привыкнешь, но и сопли разводить не стоило – нужна была объективность. А на деле было так. Журналист в горячей точке иногда ценой собственной жизни несет в зубах информацию своему редактору. Эту информацию обрабатывают, выхолаживают, причесывают. А потом дамы в грациозных платьях или мужчины в дорогих пиджаках вещают с телевизора о том, что в ходе боевых действий погибло столько-то человек. Во времена войны безопасность стала камнем преткновения. Вплоть до абсурда. Конкретный пример: журналисту, чтобы пройти в вагон на ночлег, где спали коллеги, нужен был пропуск – просто так не пройдешь. У вооруженного поста то и дело можно было услышать примерно один и тот же диалог: «Разрешите пройти к коллегам в вагон?» «Нужен спецпропуск», - отвечает спецназовец. «А где его взять?» - «В вагоне». – «А как пройти в вагон?» - «Нужен спецпропуск…» Журналистам попасть в Грозный было непросто. Если была аккредитация временного информационного центра – можно было лететь в Моздок, Владикавказ, а потом уже думать, какую правду передавать своим, в редакцию. Здесь было много эффектных для съемки танков и спецназовцев в масках. А вот сожженную бронетехнику, многочисленные потери среди солдат и населения фиксировать уже не давали. Вот как говорит один из военных журналистов Игорь Ротарь: «Когда наступала полночь, журналисты в грозненской гостинице «Французский дом» наливали себе по стакану водки со словами: «Дай Бог прожить нам еще одну ночь». Минуты через три раздавался рев бомбардировщиков. «Господи, сделай так, чтобы этот снаряд был не наш!» - прервав дыхание, замирал каждый из нас. Через несколько секунд раздавался взрыв: с потолка сыпалась штукатурка, дребезжали стекла – это означало, что смерть миновала и на этот раз. Особенно не по себе было иностранцам. После трагической гибели американской журналистки Синтии Элбаум они, казалось, совсем потеряли голову. По ночам, надев на голову каски, ложились спать в коридоре, надеясь, что это поможет избежать смерти. «Это самая страшная из всех войн, на которых мы работали. И в бывшей Югославии, и даже в Багдаде убивали в первую очередь военных, здесь же главная мишень - мирные жители», - испуганно говорили чужеземные репортеры… Вокруг каждого сказанного и написанного слова, вокруг каждого кадра бушевали свои бои. Раненые военные общались с журналистами охотно, но не доверяли: «Врете много!» «Например?!» - «Сам видел, трамвай подцепили к БТРу и тащили, чтобы потом показать по телику: мол, пустили в Грозном трамвай. А там же еще электричества даже нет - какие трамваи? Или другое: все кричат, что гибнут мирные люди - солдаты бросают гранаты в подвалы домов без предупреждения. А как вы себе это представляете? Я должен открыть дверь и подождать, пока в меня выстрелят? Ведь счет идет на доли секунды!» Таких свидетельств много, и эти – самые лощеные из тех, какие только могли быть. Война – не гламурная картинка, одним юмором не обойдешься. А журналисты на войне – не долгожданные гости, хотя вроде бы и не враги.

По материалам From-Ua.com